Вадиму Очеретину,
Члену Союза пиисателей СССР,
в ответ на его рецензию от 04.05.84
на мои стихи, с которой и начинается
мое уголовное дело № 1078 Вы простите меня, Очеретин,
Я и сам, если честно, не рад –
Не попал в довоенные дети,
Не родился полвека назад. Не катался в вагонах по свету
Под кликушества псевдослепых,
Не выклянчивал словом монету,
Не писал прозаический жмых. Не менял ни имен, ни фамилий –
Повсеместно свою оглашал.
Вы умней оказались – сменили.
А вот я, дуралей, оплошал. Не послушался в детстве папашу
И не внял поученьям хлыста –
Вот и выпал на голову вашу,
Как когда-то Родыгин с моста! Видно, вправду есть Бахус на свете
И слывет покровителем он –
Ай, Евгений, как точно приметил:
«Пьянке нужен лирический фон!» Ну, а вам не завидую жутко –
Труд сизифов – писать и писать.
Про серьезное – это не шутка,
Даже если из пальца сосать. О, Создатель! Великий Создатель,
Что ж ты псевдослепых схоронил?
Мне один псевдозрячий писатель
Так чудесно про них говорил. Говорил, что «фольклорным фонтаном»
Окатили и дали испить –
Так с тех пор прикипел к шарлатанам,
Что доселе не в силах забыть. И когда ему, дескать, в обузу
Созерцать на Пегасов табун,
Он свою малохольную Музу
Тащит к ним подлечить на горбу. А меня вы простите за серость,
За убогий словарный запас,
За мою беспардонную смелость
Поучать в выражениях вас. Я читал ваш пронзительный опус
И спешу в заключенье сказать:
Слово «шмон» – по-тюремному – «обыск»,
И «обыскивать» – значит – «шмонать». Впрочем, нет, не учился я впору,
Не наполнил познаньем сумы.
Вы – знаток воровского фольклора.
Я прошу: поделитесь взаймы! Вам завидует вся альма-матер
Наших славных уральских певцов:
Вы и критик, и врач-психиатр,
И историк, в конце-то концов. Вы знаток диссиденства, искусства,
Даже сексопатолог слегка.
Выражаю вам лучшие чувства:
Жаль, что вы до сих пор не зека. А за сим остаюсь неизменно –
«Полузековский полупиит».
Прав Есенин: мы все в мире тленны –
Как я рад, что нас это роднит.
1989 год | 